Трагедия абиогенеза: как Вселенная потеряла свою безопасность

 

В популярной науке и массовой культуре момент зарождения жизни принято описывать с религиозным трепетом. Мы называем это «чудом», восхищаемся сложной химией первичного бульона и ищем следы бактерий на других планетах в надежде, что Вселенная «жива». Однако, если отключить эволюционный оптимизм и посмотреть на этот процесс через призму объективной этики и оценки ущерба, картина радикально меняется.

Зарождение жизни — абиогенез — не было триумфом Вселенной. Это была величайшая химическая катастрофа, запустившая механизм генерации непрерывного, бессмысленного ужаса. Чтобы понять это, необходимо сравнить состояние мира до и после появления первой клетки.

Стерильная и абсолютно безопасная Вселенная

На протяжении миллиардов лет после Большого взрыва Вселенная была невероятно жестокой с точки зрения физики. В ней происходили колоссальные катаклизмы: взрывались сверхновые, черные дыры поглощали целые звездные системы, планеты сталкивались друг с другом, поверхности плавились от запредельных температур и радиации.

Но в этом физическом хаосе не было самого главного — субъекта восприятия.

Камень, падающий на другой камень в раскаленной лаве, вызывает лишь изменение агрегатного состояния материи. Звезда, сжигающая свои планеты, не совершает преступления. В мире, где нет нервных систем, нет и феноменального опыта. Никто не испытывал страха, никто не задыхался, никто не чувствовал боли от сгорания.

До биологической жизни Вселенная была абсолютно, математически безопасной. В ней царила стерильная энтропия, не способная причинить вред, потому что вред требует наличия того, кому можно навредить.

Химическая авария: изобретение нужды

Все изменилось на одной конкретной планете около 4 миллиардов лет назад, когда слепая, никем не управляемая химия случайно сложилась в молекулу, способную к саморепликации (предшественницу ДНК/РНК).

В этот момент в абсолютно безразличной Вселенной впервые появилось то, чего в ней никогда не было: потребность.

Стерильная материя превратилась в «машину нужды». Чтобы молекула могла скопировать себя, ей потребовалась энергия и строительные блоки из окружающей среды. Так была запущена игра с нулевой суммой: с этого момента, чтобы один химический конструкт мог существовать, он должен был разрушать или поглощать другие химические элементы. Возникла депривация — вечная нехватка, которую необходимо постоянно восполнять.

Но сама по себе репликация молекул — это еще не финал трагедии. Бактерии и простейшие вирусы поглощали друг друга, но они делали это автоматически, подобно часовому механизму, не осознавая происходящего. Настоящая катастрофа ждала впереди.

Точка невозврата: эволюция и «первое ой»

Чтобы биологические скафандры (организмы) эффективнее боролись за ресурсы и лучше избегали разрушения, слепая эволюция пошла на беспрецедентный шаг. Она изобрела ноцицепцию и центральную нервную систему. Химические реакции были преобразованы в субъективное ощущение.

Именно этот эволюционный скачок привёл к «первому ой».

Это точная секунда, когда Вселенная потеряла свою невинность. Впервые физическое повреждение тканей отозвалось не просто механическим разрушением, а внутренней вспышкой невыносимой, жгучей агонии.

Боль была создана природой как самый эффективный кнут. Она заставляет организм в панике спасаться, убегать, сражаться и выживать любой ценой, чтобы ДНК могла передать свой код дальше.

С появлением чувствующих существ во Вселенной возникла единственная реальная ценность — точнее, отрицательная ценность. Появилась способность страдать.

Биологическая мясорубка запущена

С момента «первого ой» пути назад уже не было. От примитивной нервной системы эволюция двинулась к усложнению способности испытывать муки. Ужас стал разнообразнее: к физической боли прибавились страх, паника, стресс, а с появлением развитого мозга — депрессия, экзистенциальная тревога и горечь утраты.

Из стерильной, пустой и безопасной физической среды биосфера Земли превратилась в глобальную, замкнутую пыточную камеру, где триллионы нервных систем ежедневно и ежесекундно перемалываются хищниками, болезнями и энтропией, генерируя океаны отчаяния.

Резюме: праздновать абиогенез и искать жизнь на других планетах — значит не понимать фундаментальной природы биологии. Зарождение жизни не решило ни одной космической проблемы. Оно лишь создало заложников, которых природа наделила способностью кричать от боли, чтобы эффективнее копировать генетический мусор. Осознание того, что абиогенез — это трагедия, а не чудо, лишает нас последних иллюзий. Наш этический долг состоит не в том, чтобы распространять эту химическую заразу по Вселенной, а в том, чтобы однажды навсегда остановить ее механизм на нашей планете.

Эфилизм